FacePla.net

Продолжение. Начало здесь: "Вспоминая Кусто".

Всё, что оставалось Жаку-Иву после тяжелой травмы – уйти с военной службы в отставку по инвалидности. Кусто выбрал другой путь. Он обратился с рапортом к начальству, попросив направить его на один из французских военных кораблей. Пусть он был несостоявшимся лётчиком, звание мичмана французского флота у него ещё никто не отобрал.

И командование пошло молодому офицеру навстречу. Жак-Ив Кусто получил назначение в Тулон на базировавшийся там крейсер «Сюффрен» в качестве инструктора учебного подразделения корабля. А когда «Сюффрен» отправился в дальний океанский поход, Кусто был переведён на другой крейсер – «Кодерсель». Он рвался в плаванье, но ему прозрачно намекнули – будь благодарен и за то, что ты вообще остался на флоте. И Кусто отступился…

Всё свободное время он посвящал плаванию. Кусто тренировал больную руку и травмированный позвоночник. Он считал, что морская вода и активные физические упражнения помогут ему быстро восстановиться. И не просчитался. Его труды были вознаграждены. К лету 1937 года он уже мог свободно шевелить пальцами руки и не испытывал при этом болей.

На «Кодерселе» у Кусто появились новые друзья, как потом оказалось, выпускники брестской морской академии, как и сам Жак-Ив. Это были два молодых офицера, бредившие подводным плаванием - Филипп Тайе и Фредерик Дюма (правда, с Дюма Жак-Ив познакомился годом позже). Их главным увлечением была подводная охота – с самодельным снаряжением и самодельным оружием в виде простого стального трезубца, которым они накалывали рыбу.

В конце мая 1937 года на военно-морской базе в Тулоне, на пустынном пляже Тулонского залива близ местечка Ле Мурильон произошло то, что перевернуло всю жизнь молодого Жака-Ива Кусто.

В тот день Кусто и его друг Филипп Тайе занимались привычным делом – охотились на рыбу. Точнее, охотился только Филипп, Жак-Ив просто нырял и плавал. Он не любил охоту, поскольку в морской воде ничего не видел, кроме расплывающихся контуров. Добыв одну маленькую камбалу, Филипп Тайе и Жак-Ив выбрались на берег. Распластались на гальке, подставив молодые мускулистые тела ласковому средиземноморскому солнцу. И тут Филипп сказал:

- Я тут одну штуку придумал… Нечто вроде стеклянного куба, надеваемого на голову. Или водолазного шлема…

  Прекратив объяснения, он полез в брезентовую сумку и достал оттуда… довольно странное сооружение. Круглое стекло было вставлено в самодельную жестяную рамку и обрамлено вулканизированной резиной. Всё это очень отдалённо напоминало водолазный шлем – ту его часть, в которую встроен иллюминатор.

Кусто пришёл в крайнее возбуждение. Забрал у Филиппа маску и, по совету друга, поплевав на внутреннюю часть стекла, натянул резиновое оголовье на голову. Было очень неудобно – резина сдавила виски, как пыточный обруч. Но Жак-Ив всё же шагнул к морю и нырнул…

На берег он вышел только через два часа. Его глаза светились счастьем.

Вот что рассказал о том памятном погружении сам Жак-Ив Кусто.

«И вдруг мне открылось поразительное зрелище: подводные скалы, покрытые зарослями зеленых, серебристых водорослей, среди которых плавали в кристально чистой воде неизвестные мне рыбы. Вынырнув на поверхность за воздухом, я увидел автомашины, людей, уличные фонари. Затем снова погрузил лицо в воду, и цивилизованный мир сразу исчез; внизу были джунгли, недоступные взору тех, кто движется над водой. Бывает, на вашу долю выпадает счастливое сознание того, что жизнь разом изменилась; вы прощаетесь со старым и приветствуете новое, бросаясь очертя голову навстречу неизведанному. Так случилось и со мной в тот летний день в Ле Мурильоне, когда у меня открылись глаза на чудеса моря…»

Всё изменилось именно в этот день. Утром на берег залива пришли двое друзей, увлекавшихся подводным плаванием. А вечером на крейсер в свои каюты вернулись два фанатика подводного плавания, для которых исследования подводного мира отныне стали делом всей жизни.

С огромным энтузиазмом Кусто взялся за переделку маски Тайе. И вскоре каждый из друзей имел по собственной маске – уже с регулируемым оголовьем и обрамлением из мягкой резины, которая плотно прикрывала лицо от проникновения воды.

А потом их снаряжение пополнилось шноркелем – дыхательной трубкой. Пока без обратного клапана, отсекающего ток воды. Но конструкция шноркеля совершенствовалась непрерывно. Ласты у команды Кусто появились только в военные годы. В тридцатые этого эффективного движителя, изобретённого Луи де Корлье и запущенного в массовое производство лишь в 1938 году американцем Оуэном Черчиллем, у Кусто ещё не было...  

Очень энергичный, уверенный в своих силах молодой мужчина, да к тому же истинный француз, Жак-Ив знал толк в женщинах, легко влюблялся, легко подпадал под женское очарование, легко очаровывал девушек сам и, вообще, слыл вовсе не поборником целомудренности. Романы молодого офицера следовали один за другим – до тех пор пока весной 1937 года он ни познакомился с юной 18-летней девушкой по имени Симона Мелькиор.

Это случилось на одной из офицерских вечеринок, на которые местные тулонские барышни заглядывали надеясь встретить будущего мужа. С Симоной так и произошло – встретила, влюбилась, а вскоре и вышла замуж. Их свадьба состоялась 12 июля 1937 года в Париже. Кусто и Симона выглядели необыкновенно счастливыми. Зять очень понравился и отцу молодой супруги Жака-Ива мсье Анри Мелькиору. Пройдёт пять лет, и Анри Мелькиор станет главным инвестором молодой компании Жака-Ива по выпуску аквалангов. А пока он подарил молодым свадебное путешествие по Швейцарии и Италии.

Вернувшись из путешествия молодые поселились рядом с военной базой в Тулоне – в местечке Морильон на берегу Средиземного моря…

Какой Симона Кусто была женой? Великолепной. Верный друг, надёжная и самоотверженная спутница в первых, самых трудных походах Кусто по Красному морю, заботливая хозяйка «Калипсо», ухаживающая за всей командой. Симона очень любила Кусто. Жаку-Иву в жизни часто везло. Повезло и на любимую женщину.

В идеи Кусто Симона поверила сразу и бесповоротно. В будущем ради этих идей она отдаст всё, что имела – фамильные драгоценности, на которые Кусто купит топливо для первого дальнего похода «Калипсо», дорогущую шубу, на деньги от которой будет приобретён гироскоп и компас для их исследовательского корабля. Она была рядом с мужем во время испытания акваланга. Спускалась в подводный дом на Красном море. Была единственной женщиной на борту «Калипсо» во время первых походов по Красному морю. Она была рядом до тех пор, пока Кусто не сказал без обиняков – хватит, пора остаться дома и заняться хозяйством. Это произошло в 1976 году и означало лишь одно – у Кусто появилась другая женщина. Симона покорилась. Она не привыкла перечить мужу. И всегда ему доверяла.

Она доверяла Жаку-Иву до такой степени, что сама подобно ему стала убеждённой фаталисткой. Она верила в судьбу и была, как и Кусто, не религиозна. Современная интеллигентная женщина – Симона с детства знала японский язык и всю жизнь занималась самообразованием, вникая во все тонкости изысканий Кусто – она тем не менее решила рожать дома без помощи квалифицированных врачей. Обоих сыновей – старшего Жана-Мишеля, появившегося на свет через год после свадьбы в 1938-м, и младшего Филиппа, увидевшего мир в 1940 году – Симона родила дома в буквальном смысле на кухонном столе. И всё обошлось. Ребята родились крепкими и здоровыми...

На базе в Тулоне у Филиппа Тайе был старый товарищ – судовой механик Леон Веш. Он-то и стал «мастерской» Филиппа и Жака-Ива, создавая по чертежам Кусто новое оборудование для погружений. Именно Леон выполнил несколько подводных очков и масок для Кусто и Тайе. Он же соорудил шноркели и даже некие прототипы ласт – листы резины, прикреплённые к резиновым тапочкам для купания.

Летом 1938 года Жак-Ив стал расспрашивать Тайе о легендарных среди ныряльщиков Тулона братьях Дюма, которые прославились своей отвагой. И оказалось, что Филипп давно знаком с Фредериком Дюма. И Кусто с ним знаком – некоторое время они служили на одном крейсере, а потому время от времени невольно встречались, ещё не имея друг о друге ни малейшего понятия.

Дюма моментально проникся к Жаку-Иву большим уважением – за энергичность Кусто, за его лёгкий на подъём характер, за смелость и стремление к эксперименту. Так началась многолетняя дружба, которая в конце концов привела к созданию знаменитой «команды Кусто» сложившейся вокруг «трёх мушкетёров» - как называли троицу друзей сослуживцы, намекая на созвучие фамилии Фредерика имени классика французской литературы. Совместные заплывы на экстремальные глубины, обследование дна прибрежной зоны Тулона, изобиловавшего затонувшими кораблями седой древности – всё это очень сблизило друзей…

Первым запротестовал Кусто. Он не желал оставаться заложником времени и очень хотел каким-либо способом продлить пребывание на глубине – «чтобы пожить немного в новом мире». Друзья были с Жаком-Ивом полностью солидарны.

Они успели опробовать в деле все системы легкого подводного снаряжения, применявшиеся в то время на французском флоте. По чертежам Кусто судовой механик с крейсера «Сюффрен» построил прибор для дыхания замкнутого цикла. Вот что писал об этом сам Кусто: «Оружейный мастер превратил противогазную коробку с натриевой известью, небольшой кислородный баллон и кусок камеры мотоцикла в дыхательный аппарат, который повторно очищал выдыхаемый воздух путем фильтрации диоксида углерода в натриевой извести. Он был автономным, с ним мог плавать любой, и он был бесшумным. Погружение на двадцать пять футов с кислородным родным аппаратом было самым безмятежным ощущением из всех, которые я испытал в воде. В безмолвии и одиночестве, словно загипнотизированный, я был принят морем. Моя эйфория была слишком короткой…»

На глубине в 45 футов у Кусто начались судороги. То, что он принял за отравление натриевой смесью было кислородным опьянением – эффектом до тех пор неизвестным. Кусто продолжил эксперименты с подводными дыхательными аппаратами других систем, но тут… разразилась Вторая Мировая война.

Кусто был направлен на боевое судно канониром. Его друзья вышли в море на своих кораблях. В 1940 году между Францией и Германией было заключено перемирие. Флот был возвращён в порты, а затем большая его часть затоплена.

Жак-Ив вернулся в Тулон, в спешном порядке забрал Симону, сыновей и уехал в западную Францию к друзьям, в горное местечко Межев на склоне величественной горы Монблан. Здесь семья Кусто пережила самое тревожное, самое опасное время.

Продолжение следут...